Обольские катамараны - август 2010
Автор: Сергей - Москва   
29.08.2010 00:00

 

 Сказания  о земле Белорусской или  по следам  Фестиваля.

ЧАСТЬ 1. На пути к единению….
Закончился в Крыму первый фестиваль « Возвысим Землю любовью своею», посвященный  воскрешению сотрудничества между стихиями и нами, проснувшимся человечеством Земли, осознавшим свою непосредственную  роль в происходящем на Планете. После окончания  фестиваля  нам с Галиной отдохнуть  не удалось, так как срочно пришлось ехать в Москву по семейным делам,  не реализовав свою мечту,  понежится на диком пляже, вдали от цивилизации. Осталась позади пора ответственности за принятые  на себя обязательства по подготовке и проведению фестиваля. И  когда время смывало последние остатки усталости  с наших лиц и пришло время для анализа произошедшего действа, прозвенел телефонный звонок,  и в трубке прозвучало приглашение Ирины Вороной принять участие в туре на катамаранах  по  местной реке «Оболь»  и продолжить тематику фестиваля по сотрудничеству со стихиями теперь уже в Белоруссии.


  Приехав домой в 9 часов вечера, мы с Галиной быстро собрали все необходимые вещи, погрузили их в машину и уже в 11 часов вечера  двигались в сторону  Белоруссии.  На этот раз, мы ехали не в качестве организаторов, а как приглашенные, что нас очень радовало. До места назначения  нам предстояло преодолеть расстояние в  650 км.

 Встреча с Ириной была назначена на  4.00 часа утра на железнодорожной станции в Витебске, или запасной вариант - у памятника  танку времен Великой Отечественной Войны в деревне Мишневичи  под Витебском.
К ночным переездам я в принципе был готов, но сказалась предыдущая бессонная ночь, плюс дождь и плохая видимость и, проехав основную часть пути, где-то под Смоленском, пришлось остановиться и вздремнуть. Усталость взяла свое,  и  вместо установленных 15 минут на отдых, моему  физическому телу понадобилось  около 3-ех часов на восстановление.

 Утром,  когда моя личность снова осознала себя в привычном для ее Величества мире,  было около 8 часов утра. Я был в бодром расположении Духа, и   прекрасно осознавал, что на все запланированные встречи мы уже опоздали, но какое-то  внутреннее чутье подсказывало, что нужно  продолжить  путешествие.
Очень скоро мы заметили, что  пересекаем границу и въезжаем в иное государство, подтверждением  того, был государственный флаг республики Беларусь.
Проезжая через границу, мы удивились, что нас никто не проверяет. Мы приготовили документы и пытались человеку в форме показать  наши паспорта, но тот, махнул рукой в сторону, как регулировщик на перекрестке,  тем самым показав, чтобы мы проезжали и не задерживались.  С другой стороны границы, человек в форме читал журнал и также не обращал на нас никакого внимания.

  Часто на машине пересекая  Российско-Украинскую границу, по опыту мы  знали, сколько времени надо простоять в очереди, чтобы подъехать к КПП и сколько нужно дать таможеннику, чтобы он с огромным интересом, не перетрясал все твои вещи и не крал  твое драгоценное время, которого у тебя и так всегда не хватает.  
Когда впервые попадаешь в иное государство, то с интересом разглядываешь  все окружающие тебя мелочи. Деревни и дома ничем не отличались от  российских домов и деревень, но при въезде в Белоруссию,  энергетика заметно  изменилась,  она стала более приветливая и мягкая.

 
Въезжая в приграничный белорусский городок,  мы поприветствовали  Лаоли этого пространства и остановились около  супермаркета, чтобы  перекусить и выпить чашечку кофе.  По дороге мы не увидели ни одного  обменного пункта, и  с радостью подумали, что  здесь единая рублевая зона.
Зайдя в магазин и посмотрев на ценники, нам сразу  захотелось устроить себе разгрузочный день и поголодать денек другой, т.к. цены на булочку и кофе пестрели цифрами с тремя нулями. Не сразу, но  поняли, что деньги здесь местные, но какой курс  к рублю,  спросить было не у кого.  Посидев на местной табуретке, стоимостью в 30 000 рублей,  оценив цену и качество, мы с гордостью за местных производителей, вышли на улицу.
 Около магазина шла оживленная торговля. Приветливые бабульки  и дедульки  продавали  фрукты и овощи со своих  огородов, а мы смотрели на    это изобилие своими «голодными» глазами и мечтали насытить не только глаза, но и наши желудки. Но так как глаза напрямую связаны с пищеварительным процессом, то  наши желудки вдруг оживленно заговорили. Голод брал свое, и мы  спросили у одной из бабушек- старушек, сколько стоит кучка яблок, на что старушка ответила, что одно яблоко стоит всего на всего «рубчик».

 
Мой разум начал интенсивно работать, что же такое «рубчик».  Прошла целая вечность, пока мы с Галиной стоя перед кучкой яблок, рассуждали и решали математическую задачу: « Если табуретка стоит 30 000 местных рублей, кофе 1000 рублей, а яблоко «рубчик», то  какой тогда  курс к российскому рублю?» В тот момент, мне  почему-то, очень захотелось  спросить у пенсионерки,  сколько стоит яблоко в табуретках, но я вовремя сдержался.
Когда задача математическому анализу не поддалась, и затянувшаяся пауза у кучки яблок стала для обеих сторон мучительно долгой,  я вежливо у старушки спросил,  а  сколько значит « рубчик» и  какими это рублями?  Поставив своим вопросом  бабушку в тупик,  и словно не замечая  ее растерянный  взгляд, я продолжал дознание, и выспрашивал, сколько  яблоко  может стоить в гривнах или в долларах, думая, что таким образом я вычислю курс  к российскому  рублю.

 
Старушка не знала, как реагировать на мои вопросы, но было понятно, что в ее ментальном аппарате таких  понятий не существует. Она подозрительно посмотрела на меня, словно оценивая мое психическое состояние, т.е. « в себе ли я», и так и не найдя в своем лексиконе подходящих слов, сунула нам пакет с яблоками и замахала руками, чтобы мы шли дальше и не морочили ей голову.
Все бабушки-старушки, из плодово-овощного ряда, у которых ушки на макушке, с интересом наблюдали за  нашим  диалогом,  и также ничего не поняв,  провожали нас своими не приветливыми взглядами.
Среди женского батальона пенсионеров, торгующих фруктами и овощами, был один дедушка, который гармонизировал всю женскую компанию и был у них в авторитете. Он, бывший партизан,  заметил, что мы приехали на машине  с российскими номерами и сразу смекнул, почему мы задаем такие странные вопросы. Дедушка остановил нас и поинтересовался, как  живется пенсионерам в России, и прояснил наше неведение относительно курса местной валюты, объяснив, что если  здешние цены  поделить на 100, то мы узнаем  цены  в  рублях.  Он также пояснил нам, что местный «рубчик», это 1000 белорусских, т.е. 10 российских рублей.


Мы посетовали на то, что не смогли поменять валюту,  не встретив ни одного обменного пункта по дороге, полагая, что здесь единая рублевая зона.
После наших подробных разъяснений о нашем «странном» поведении,   старушки из плодово-овощного  ряда, заулыбались и затянувшийся ледниковый период в наших отношениях сменился на  глобальное  потепление.    И когда мы торжественно проходили вдоль торгового ряда, пенсионеры с удовольствием делились с нами своей продукцией.  Мы с радостью брали все, что нам предлагали, давая возможность пенсионерам проявить  жертвенность,  а нам выразить благодарность, и тем самым, закрепить  дружбу между нашими странами.

 
 Так, в конце почетного ряда, у нас в руках  оказались два не подъемных кабачка, одна тыква,  похожая на чалму  падишаха, пакет с  редькой и морковью,  два пакета  с яблоками, пакет с помидорами и огурцами и самый вкусный пакет с пирожками. Таким образом, наша продовольственная программа была решена.
Мы сели в машину и поехали в сторону Витебска, навигатор отказался работать, а по пути следования, нам так и  не удалось приобрести карту местности. Мобильный телефон у Ирины не отвечал. Изначально, нам был известен примерный маршрут следования, а это название деревни и направление пути, примерно  60 км от города в северном направлении.

 
В таких случаях, приходится использовать народную мудрость, сконцентрированную в пословицах и поговорках и гласящую:   «На деревню к дедушке», « Пойди туда, не зная куда» или « Язык -до Киева доведет». В нашем случае, подошел третий вариант.
Первым, что пришло в голову, это направиться к вокзалу, т.к. именно туда, сходятся обычно все ниточки-пути. «Язык» нам помог благополучно добраться до вокзала, а оттуда, по компасу, мы с радостью двинулись на север, постоянно расспрашивая  местных жителей о нужной деревне,  искусно  коверкая ее название.

 
Наконец-то мы добрались до  д. Мишневичи, с опозданием  в 5 часов. Утром, у памятника танку времен Великой Отечественной Войны, у нас была назначена встреча с  12-ти летним мальчиком, который должен был проводить нас до хутора,  откуда вся группа должна была  стартовать на катамаранах. Конечно же, на месте встречи у танка, нас  никто не встречал. Танк стоял в гордом одиночестве, направив на нас свою пушку, показывая нам свое пренебрежение за опоздание. Проводника не было, группа давным  давно ушла на маршрут и ниточка, связывающая нас с группой стала еле ощутимой. 
Теперь перед нами встали новые трудности- найти хутор, название которого мы не знали или найти неизвестного 12-ти летнего мальчика, который смог бы нас доставил на хутор.


В моей голове мысли со скоростью света сменяли друг друга. Мысленно я рассуждал так: «Чужая страна, не знакомая деревня, связи с Ириной нет, название и место расположения  хутора не известно. Значит не судьба гармонизироваться со стихиями в этот раз».  Первый внутренний  порыв -это  вернуться обратно домой. Подумаешь - рассуждал я. Всего-то, 8 часов езды в обратном направлении  по известной и хорошо асфальтированной дороге, и к ночи мы дома.
Вдруг, в голове  чей-то голос, словно клевок дятла по темени, задал вопрос: «А как же озвученное единение со стихиями?»…И тот же металлический голос продолжал наносить точечные удары в одно и тоже место: «Ты же знаешь Анатолия, он бывший моряк, живет на хуторе и у него катамараны. Иди и найдешь».

 
Информация была получена и  все сомнения сразу улетучились.  Выбор был сделан в пользу единения со стихиями, и мы решили искать хутор Анатолия, расспрашивая местных жителей.
  Первым делом, мы поставили машину на самое видное место, рядом с танком, с намерением, чтобы со всех сторон были видны  московские номера. Теперь на пьедестале стояли  два танка, словно  побратимы, а на таком месте, нельзя не заметить  машину, с российскими  номерами, так как в душе, мы все-таки надеялись, что за нами кто -нибудь придет.
  Самое посещаемое место в деревне- это магазин, в котором можно  узнать последние новости и навести любые справки. В местном магазине все, как и  у нас в советское время. По ассортименту товара, магазин ничем не отличается от российских сельских магазинов, только есть значительное отличие, что возле  магазина, есть специальная стоянка для велосипедов, и все велосипедисты, подъезжающие к магазину,  оставляют свои велосипеды в специальных нишах. Здесь  никто не прикручивает и не пристегивает  свои велосипеды специальными замками к трубам или изгородям, боясь оставить свой велосипед без присмотра, как  это делается около наших подмосковных магазинов.

 
 Покупая мороженое, я  наводил справки   у продавщицы, знает ли она  Анатолия, бывшего моряка, у которого есть катамараны и где находится его хутор.
 Неожиданно вся очередь, стоящая за моей спиной,  заметно оживилась и подключилась к нашему разговору. Я слушал местную речь и понимал, что белорусский язык  очень похож на русский, но местный диалект и та скорость, с которой  поступала  информация,  не позволяла  мне   анализировать и структурировать ее. Из всего сказанного я понял, что фамилия у Анатолия- Бычков,  живет он на хуторе, что  в данный момент он плавает на катамаранах, и дорогу  на хутор мне одному   не найти. Выходя из магазина,  я уже знал, в каком направлении  нам нужно двигаться.
Моей половинке в краеведении повезло гораздо больше, чем мне.  Какой-то мужчина  стоял между танком и  нашей машиной и виртуозно дирижировал гаечным ключом, словно управлял симфоническим оркестром.  Со стороны был виден размах его «крыла», он был настолько велик, что при развороте руки на 180 градусов,  гаечный ключ доставал  до основания  дула   танка, затем рука с гаечным ключом резко взмывала вверх, задерживаясь в верхней точке на доли секунды и с ускорением  по диагонали падала вниз, останавливаясь в 1 см от капота нашей машины. Все движения были настолько отточены и многократно повторялись, что  меня в тот момент,  волновал  только лишь один вопрос, заденет он ключом капот нашей машины или нет. По мимике его лица  было видно, что он что-то знает и пытается это донести Галине.


Когда я подошел поближе, он сразу понял, кто в доме хозяин,  радостно повернулся ко мне,  и сменил направление движения дирижерской палочки  на противоположное, взяв ключ в другую руку.   Теперь  уже я,  слушал его  рассказ о том, как кратчайшим путем добраться до хутора. Но,  в конце своего повествования, он медленно произнес, как будто смакуя каждое слово, что здесь  недалеко живет мать Анатолия и у нее, в крайнем случае, можно будет остановиться на ночь. Мы сразу ухватились за эту идею. «Лучше синица в руке, чем журавль в небе»- подумали мы и решили ехать  в гости к матери Анатолия.
Домик матери Анатолия, мы сразу нашли по макетам якорей, которые висели на воротах, что говорило о связи с морем. За низеньким забором стояла пожилая женщина, которая и оказалась матерью Анатолия, она смотрела на дорогу, словно поджидала кого-то. А  у  калитки,   стоял мальчик лет 12-ти лет, который, как потом оказалось, и был нашим проводником. Мальчика звали Алеша и  он был сыном Анатолия.  Алеша рассказал, что на маршрут группа ушла  утром и они уже в пути 5 часов. Наша задача соединиться с группой на 2-ой стоянке, до которой нам и предстоит добираться.

 
В сопровождении юного гида, мы направились на  хутор, где  должны были оставить машину.
На хуторе, взяв  все необходимые вещи, мы пересели в повозку  и тронулись в путь в направлении стоянки, где должны были соединиться с основной группой.
Запряженным конем управлял Алеша, которого он ласково называл Коник.

 
До места назначения нам предстояло преодолеть 25 км.  Алеша  хлестнул Коника плеткой по спине и  конь тронулся с места.  Мы впервые, наслаждались ездой  в повозке. Мы сидели, лежали, стояли и даже пытались забраться Конику на спину.
Я впервые лежал на телеге и внимательно наблюдал за своими  ощущениями и внутренним состоянием. Я впитывал окружающее пространство, вдыхал запах,  исходящий от коня и по телу разливалась приятная нега. Проехав всего несколько километров, Коник вдруг остановился и не захотел дальше ехать. Алеша стал стегал коня плеткой, тянул за уздечку, но конь не слушался.

 
        Постояв на месте минут 15, мы подумали, что конь голодный и поэтому упрямится.  Мы решили отдать Конику весь свой сухой паек, который нам собрали бабушки-старушки около супермаркета. Конь  изжевал все наши  помидоры с огурцами, закусил пирожками, но с места не сдвинулся.
 Осмотрев  коня, Алеша с грустью сказал, что конь, скорее всего, поранил ногу, поэтому не хочет ехать дальше  и нам придется идти пешком километров 20, но если  мы в быстром темпе пойдем, то  к ночи доберемся.  Такая перспектива нас не вдохновляла, и я предложил всем слезть с повозки, чтобы облегчить коню его участь.  Когда мы все слезли с повозки, Коник вдруг воодушевился и двинулся в путь, но в своем особом ритме, нагибаясь к каждому кусту,  обгладывая его до основания. 

 
Мы поняли, что с животным царством у нас тоже не все в порядке и с ним также нужно  гармонизироваться. Мы обратились за помощью к Управителям   царства животных и попросили о том, чтобы они помогли нам сгармонизироваться с  лошадью. Мне показалось, что мы на правильном пути и конь ждет от  нас  индивидуального подхода. Я  подошел  к коню,  и стал говорить ему ласково все то, что я о нем думал, при этом активно чесал  ему за ухом.
  После гармонизации,   Коник глядел веселее, и мне  показалось, что он  готов был к сотрудничеству и я, чтобы сдвинуть коня с места, предложил общими усилиями потянуть коня за упряжку. Мы так и сделали. Мы тянули коня,  конь тянул телегу с  нашими вещами,  и вся наша  биоконструкция  пришла в движение. Мы потихоньку побежали, а потом разогнались со скоростью,  на которую были способны,  и вся конструкция летела за нами с той же скоростью. Мы поняли, что Конику  нужен был ускоритель, но никто из нас не хотел им быть.  На бегу, посовещавшись, мы решили обмануть коня  и на скорости по одному запрыгивать в телегу. Первой на ходу запрыгнула Галина, вторым я, а последним Алеша. Все оказались спортивно подготовленными.


Конь  пробежал 50 метров и остановился. Как по команде, мы  замерли. Мы лежали на телеге и старались  не дышать, чтобы не спугнуть коня. Он  несколько секунд постоял,  фыркнул, освободил кишечник и медленно пошел по синусоиде, пересекая проезжую часть, не обращая на нас никакого внимания. Мы разрешили коню  идти так, как ему хочется, посчитав, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти, или тем  более бежать.
Алеша, как партизан, лежал на повозке и  старался управлять конем, а мы, как разведчики, старались быть незамеченными. Наконец-то мы добрались до леса. Дорога в лесу была  вся в ухабах и напоминала овраг, изрытый глубокими траншеями.
Алеша предупредил, что в лесу будем проезжать зону, в которой много клещей, и что нужно укрыть все открытые части тела. Долго не раздумывая, мы натянули на себя все вещи, которые нашли в своих сумках, оставив открытыми только глаза и носы. И еще мальчик предупредил, что здесь водятся лисы, дикие  кабаны и волки, что заставило нас внутренне собраться и занять в телеге положение  спина к спине.
Наверное, наше внутреннее  состояние передалось и  коню, так как при въезде в лес, конь вдруг воодушевился, заржал и понесся с такой скоростью, что мы чуть не свалились с повозки. Конь скакал, не обращая внимание на ухабы и глубокие борозды, встречающиеся на дороге. Было ощущение, что он нагоняет, потраченное на упрямство время, и старается прибыть на стоянку вовремя по расписанию.  Я  схватился за края повозки, моя вторая половина повисла у меня на шее,  и я почувствовал, что повозка наклонилась перпендикулярно земле, и мы  едем на двух колесах.
Как во сне,  мне  вспомнился Крым, подъем на Мангуп. Я летел на своем джипе по похожей дороге и пять  единомышленниц, сидящих рядом со мной,  находились в точно таком же положении, как  и я сейчас. Они старались держать благостное внутреннее состояние и молились всем Святым.
Вдруг я осознал, что Карма вернулась ко мне. Как только я это понял,  произошла развязка, и повозка опустилась на четыре колеса.
Через  некоторое время, мы благополучно добрались до стоянки. Мы  лежали на повозке и отдыхали, а я только и думал о том, что же нас ожидает впереди.
ПРОДОЛЖЕНИЕ  СЛЕДУЕТ.
 Сергей и Галина  ( Москва)